Когда Юлиан,очнувшись,поднял лицо от земли,он увидел,что один из иеродулов зажигает лампаду. Голова его кружилась; но он помнил все, что было с ним, как помнят сновидения.
Ему опять завязали глаза и дали отведать пряного вина. Он почувствовал силу и бодрость в членах.
Его повели наверх, по лестнице. Теперь рука его была в руке Максима. Юлиану казалось, что невидимая сила поднимает его как бы на крыльях. Иерофант сказал:
- Спрашивай.
- Ты звал Его? - проговорил Юлиан.
- Нет. Но когда на лире дрожит струна - ей отвечает другая: противное отвечает противному.
- Зачем же такая власть в словах Его,если они - ложь?
читать дальше - Они - истина.
- Две истины?
- Две.
- Ты соблазняешь...
- Не я, но полная истина соблазнительна и необычайна. Если боишься - молчи.
- Я не боюсь. Говори все. Галилеяне правы?
- Да.
- Зачем же я отрекся?
- Есть и другая правда.
- Высшая?
- Нет. Равная той, от которой ты отрекся.
- Но во что же верить? Где Бог?
- И там и здесь. Здесь служи Ариману, служи Ормузду,- как хочешь, но помни: оба равны; царство Дьявола равно царству Бога.
- Куда идти?
- Выбери один из двух путей и не очстанавливайся.
- Какой?
- Если веришь в Него возьми крест,иди за ним, как Он велел. Будь смиренным, будь девственным, будь агнцем безгласным в руках палачей; беги в пустыню; отдай Ему плоть и дух; терпи, верь. Это один из двух путей: великие страстотерпцы-галилеяне достигают такой же свободы, как Прометей и Люцифер.
- Я не хочу!
- Тогда избери другой путь: будь сильным и свободным; не жалей, не люби, не прощай; восстань и победи все; не верь и познавай. И мир будет твой, и ты будешь как Титан и Ангел Денницы.
- Не могу я забыть, что в словах Галилеянина есть тоже правда; не могу я вынести двух истин!
- Если не можешь - будешь как все. Лучше погибнуть...Но ты можешь...Дерзай...Ты будешь кесарем...
- Я - кесарем?
- Ты будешь иметь во власти своей то,чего не имел герой Македонский.
Юлиан почувствовал, что они выходят из подземелья: их овеял свежий морской, должно быть, утренний ветер; не видя, угадывал он вокруг себя бесконечность неба и моряю
Иерофант снял повязку с глаз его. Они стояли на высокой мраморной башне; то была астрономическая башна, подобие древне-халдейских башен, построенная на громадном отвесном обрыве над самым морем;внизу были роскошные сады и виллы Максима, дворцы, Пропилеи, напоминавшие Персеполийский колоннады; дальше, в тумане, - Артемизион и многоколонный Эфес; еще дальше, на востоке, - горы; там должно было взойти солнце; на запад, на юг, на север расстилалось море, необъятное, темно-голубое, все трепещущее,все смеющееся в ожидании солнца. Они стояли на такой высоте, что голова у Юлиана закружилась; он должен был опереться на руку Максима.
Вдруг восходящее солнце блеснуло из-за гор; он зажмурил глаза с улыбкой; и солнце тронуло белую священную одежду Юлиана первым, сначала бледно-розовым, потом красным,кроваво-красным лучом.
Иерофант обвел рукою горизонт, указывая на море и небо:
- Смотри, это все - твое...
- Разве я могу,учитель?..Я каждый день жду смерти. Я - слабый и больной...
- Солнце - бог. Митра венчает тебя твоим пурпуром. Это пурпур кесаря. Все - твое. Дерзай!
- Зачем мне все, если нет единой правды - Бога, которого я ищу?
- Найди Его...Соедини, если можешь,правду Титана с правдой Галилеянина, - и ты будешь больше всех рожденных женами на земле. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .